Крысолов - Страница 31


К оглавлению

31

— Ы-ыва! — радостно повторил он.

— Еще разок. Ы-ы-ыва!

— Ы-ы-ы-ыва!!!

— А вот орать не надо… — Стас вздохнул. Всех деталей за короткое разевание рта не рассмотреть, но и этого достаточно. — А ведь ты мог бы говорить, если бы тебя научили…

Что за люди! Это же такая зверюга могла получиться умная! Лучше иного деюрного хомо сапиенса. Но нет, ничего для этого не сделали!

А началось все наверняка с того, что получали Серого контрабандой. И первые месяцы жизни — самые важные месяцы для формирования особенностей коры! — крошечная обезьянка или провела в тесной клетке-коробке с кляпом во рту, или была привязана за лапку к батареям, пока подвыпившие ребята резались в карты, квасили и болтали по мобильникам, подыскивая клиента для дорогого товара.

Это не люди, это звери… Как Граф, который на четвертом году жизни хотел сделать из Арни еще одного гладиатора для своего клуба. Из милого умного Арни. Маленького ребенка, если не считать шерсти, надбровных дуг и мускулов, которым позавидовал бы и его тезка…

— Ыва? — уточнил Серый и робко дернулся, намекая, что неплохо бы и отпустить.

Но может быть, еще не поздно, если заняться? Время, конечно, уже сильно упущено, но… Блин, ну почему он не попал в руки в первые недели жизни, а?!

— Лобные доли, да вместе с такой глоткой… Тысячу слов запросто. А, Серый?

— Ыва!

Обожрется ведь. Ест как собака, без меры, — пока есть, что есть… А, ладно! По всему выходит, что завтра вечером придется рвать когти. Иначе Рубаков заподозрит неладное, и его ребята возьмутся всерьез. И тогда уж простенькими психологическими финтами от них не отделаешься.

— Да на, на, жри… Теперь тебе не скоро такого сыра поесть выпадет. — Стас подвинул к Серому пластиковую упаковку с сыром, дал ложечку. — Справишься?

Серый вырвал ложку, пробурчал что-то и стал набивать рот. Распробовал, паразит.

Стас потрепал его по макушке. Под рукой чувствовалось, как ходили мышцы. Мышцы от нижних челюстей скреплялись на макушке, как и у некоторых видов диких обезьян. Если укусит, так укусит, похлеще иного бультерьера.

Только разве спасло его это от сволочного хозяина, сделавшего из Серого обычную бессловесную тварь?..

— Ладно, Серый, ладно… Теперь-то тебя в обиду никому не дадим, а?

Серый перестал жевать. Положил кусок хлеба, который так и держал в левой лапке, забыв про него. Медленно обернулся.

Стас поежился. Взгляд был из разряда тех, которые заставляют вспомнить анекдот про исследователя, вышедшего из комнаты, чтобы подсмотреть в замочную скважину, чем будет заниматься обезьянка, предоставленная самой себе. Заглянув в замочную скважину, он наткнулся на любопытный взгляд обезьянки…

Может, говорить он и не умеет. Но такое ощущение, что понимать что-то понимает. И думать тоже умеет.

Стас убрал руку с его макушки. Как-то неправильно это было — снисходительно трепать существо с таким взглядом…

Стас приподнял Серого с колен, встал и прошел в комнату. Дела еще есть. Для начала неплохо бы почистить верные “хеки”. Хоть техника и немецкая, а ухаживать за ней все равно нужно регулярно. А то ведь неизвестно, когда в следующий раз выпадет свободная минутка, сухой стол и масляная тряпка.

Завтра-то денечек будет тот еще. Надо что-то решать. Рубаков послезавтра начнет тревожиться, а на Живодера теперь надежды нет. И схрон пожрали, гады шерстяные…

Стас стиснул рукоятку, так и притягивавшую руку. Пострелять, может? Заодно и прицелы подъюстировать… Когда пристреливал целеуказатели последний раз? Месяц назад? За это время вполне могли сбиться.

Стас вытащил из кобуры второй “хек” и пошел на второй этаж, в тир.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Сны убежали рано.

За окном был еще рассвет, а спать уже не хотелось. Но это было хорошее пробуждение. В голове было ясно, тело отдохнувшее и свежее. Будто испуганное подсознание подстегнуло организм, и тот включился на повышенную передачу, мобилизовав все резервы. Это хорошо.

Серого в ногах не было. Уже проснулся и где-то гулял по дому. Интересно он спит, этот карликовый шимпанзе. Часто, несколько раз в сутки. Так спят малыши — мозг молодой, кора еще только формируется, новых впечатлений море, и требуется часто отгораживаться от мира, чтобы привести в порядок все эти факты, утрясти их и закрепить все это в нейронных связях…

Но Серый-то уже не ребенок. Тогда что у него? Синдром хронической усталости? Непохоже.

Чисто теоретически у него может быть усиленная мозговая активность. Это бы что-то объясняло… И жрет он вон сколько, а не толстеет, и голова горячая, под сорок градусов. Эх, если бы его дрессировали как надо! С таким-то генотипом! Хотя нет, тут уже слово “дрессировка” не очень-то применимо. Скорее, обучение. Воспитание. Как с Арни…

Стас лежал, глядя в светлеющее окно. Рядом с кроватью тихо пшикал глобус Марса — встроенная в него “лампа” Чижевского каждую секунду выплескивала со своих тонких усиков отрицательные аэроионы.

Хорошо… Тихо, спокойно. Привычно.

Знать бы еще, где придется проснуться завтра. Факт, что не здесь. Прощай, home, sweet home.

Стас повернул голову, чтобы взглянуть на будильник — и в этот момент зачирикал видеофон.

Значит, предчувствие его не обмануло. Да и кто еще мог звонить в такую рань?..

Стас слез с кровати и рысцой пробежал в кабинет. Там отключил открывший было рот автоответчик и встал поближе к камере, так чтобы только одно лицо видно.

— Привет, Крысолов, — сказало небритое лицо, заполнившее всю стену.

31