Крысолов - Страница 11


К оглавлению

11

Когда бетонная плита под ногой кончилась, Стас закрыл глаза — все равно от них никакого толку — и пошел вниз, считая ступеньки.

Когда-то давным-давно, когда страшнее всего были бомбы, в этом доме было сделано бомбоубежище. Полтора года назад общественное бомбоубежище превратилось в личный схрон.

Второй пролет кончился, пошел третий… Десять ступенек, одиннадцать… Все, пришли. Стас открыл глаза, но это не помогло. Здесь было совсем темно. Даже призрачных теней не угадывалось. Значит, придется по памяти.

Стас повернулся, шагнул в сторону, выставив руку с пистолетом. Еще шаг, еще… Дуло “хека” уперлось во что-то мягкое. Первая дверь, с рваной обивкой из кожзаменителя, из-под которой клоками вылез какой-то уплотнитель. За ней будет небольшой тамбур, затем уже основной вход. Стас нащупал ручку и потянул на себя — дверь должна быть открыта.

Дверь легко подалась. Стас чуть приоткрыл ее, принюхался. От стен тянуло сыростью, — снег, через разбитые окна наполнявший дом зимой, начал таять и стекал по лестнице сюда. И все время, когда мороз отступал, десять месяцев в году, здесь было сыро — и еще этот запах. Мерзкий запах гниющих бетонных джунглей… Но крысиного запаха вроде бы не было. Это хорошо.

Стас скользнул в щель, нащупал замок. Замок на двери был. Просто, когда уходишь, внешнюю дверь надо оставлять открытой. Открытую дверь крысы прогрызать не станут, и она останется цела.

А это важно. Обезопасить себя с тыла, пока возишься с основной дверью, не помешает. Твари-то хитрые. Если они не напали сразу, это еще не значит, что их тут нет.

Стас до упора закрыл замок, шагнул вперед. Еще шаг… Дуло “хека” глухо стукнулось обо что-то металлическое и большое, судя по очень медленно затихающему металлическому лязгу, звук все гулял и гулял по большому куску металла, не желая умирать. Дверь массивная, как переборка подводной лодки. И так же затягивается штурвалами.

Стас нащупал навесной ящик по центру двери — чехол над штурвалом, закрывавшим дверь. Отпер навесной замок, со скрипом распахнул жестяную дверцу чехла. Убрал пистолеты и взялся за штурвал. Надо сделать два полных оборота и еще четверть — чертовски трудных оборота. У штурвала очень тяжелый ход. Хоть смазывай, хоть не смазывай. Ржавый уже, менять надо.

Но как — менять? Для этого надо всю дверь распотрошить. Нужны профи с автогеном… то есть обычные трудяги из Пригорода, которым сколько ни заплати, все равно будут чесать языками. Вызвать их — самый верный способ раскрыться. Стальных дел мастера, которых Крысолов таскал в самый центр города. Это такой повод для слухов, что проще сразу вывесить над тем подъездом вывеску, что тут у Крысолова схрон. Можно с ночной подсветкой…

Ладно, уже почти перебороли. Восемь тяг, каждая на четверть оборота — два оборота есть. Осталось еще одно усилие, последнее… Стас напрягся, еще раз провернул штурвал. Есть! Дверь под руками едва дрогнула. Открылась.

Стас потянул на себя дверь — и закашлялся. Носоглотку обожгло едким запахом крысиного дерьма, лежавшего тут давно и в большом количестве, даже глаза защипало.

Не переставая кашлять, Стас выматерился. Долго, со вкусом и от души. Твари четырехзубые! Даже и без света было ясно, что тут.

Но зайти все же не помешает. Может быть, парочка еще ужинает? Хоть немного душу отвести!

Стас потянулся вправо, нащупал ключ портативного генератора. Когда дизель заурчал и вышел на обороты, щелкнул выключателем. С тихим звоном вдаль по коридору побежали вспышки света.

Коридор, ведущий далеко под дом, был пуст. Никто нигде не бегал. Лишь кучки дерьма вдоль стен. Стас пошел вперед, заглядывая в комнаты по сторонам — тоже пустые. До самого поворота коридора, где в угловой комнате был склад.

Был. Именно что был. От запасов, которые можно было растянуть на год — одних консервов полтонны! — остались лишь мятые коробки и целлофановые обрывки. Даже воду выпили, сволочи! Пол склада напоминал металлопротяжный цех: повсюду пустые банки из-под консервов, как барабаны конвейера, растянувшегося на всю комнату.

Нынешние московские крысы, прадедушек и прабабушек которых вывели в военных лабораториях пару десятилетий назад, размером больше иной болонки. Они открывали жестянки консервов легко и даже, пожалуй, не без некоторого изящества. Повалившись на бок, зажимали банку задними лапами, а передними тянули за кольцо на крышке.

Эх, надо было брать жестянки старые — советского типа. Кондовые, цельные… Хотя нет, и это не помогло бы. Эти твари прогрызают стальные двери в несколько миллиметров — из чистого любопытства, взлелеянного в их генах военными биоинженерами. Что для них прогрызть тонкую жестянку? За которой к тому же не призрачные тайны, а вполне материальные мясо или фрукты? Раз плюнуть. Это не те милые допотопные хомячки, которые и до килограмма не дотягивали…

Только как же они залезли сюда, сволочи? Дверь-то целая. Та дверь — пять сантиметров сплошной стали, а за ними еще слоеный пирог из стальных листов и уплотнителя! — даже этим тварям не по зубам, потому и схрон именно здесь.

В стене возле двери дыр тоже нет. В тамбуре же не было крысиного запаха!

Тогда как? Как они сюда попали?

Стас пошел по убежищу, заглядывая в комнаты. Сапожник без сапог, блин… Крысолов, у которого завелись крысы. Да не где-нибудь, а в его личном схроне! И сожрали все его запасы. Крысолов, мать его…

Стас остановился. Вот и дыра.

Ну да, конечно. Единственный путь, кроме двери. Сетка-фильтр на воздуховоде превратилась в стальной цветок. В середине сетку прогрызли, а потом разогнули-расплели во все стороны. То ли грызть надоело, то ли специально так сделали, чтобы не царапаться, протискиваясь туда-сюда. Хитрые твари.

11